Леви-Брюль назвал это «законом партиципации», 1910: вещь может быть собой и одновременно чем-то другим. Фрэзер в «Золотой ветви» свёл магию к двум законам, подобия и контакта. Через сто лет те же законы нашли в лаборатории у студентов Пенсильвании.

• Опыт Розина, 1986. Сок, в который при студентах окунули стерилизованного таракана: почти никто не пил. Помадка в форме собачьих экскрементов: большинство отказалось, зная, что это помадка. Свитер, который якобы носил Гитлер: не надевали даже за деньги. Законы контакта и подобия работают у людей с высшим образованием. Знание не отключает правило, оно добавляет стыд.
• Пиаже. Дети до 6-7 лет считают, что имя вещи находится в самой вещи: Солнце нельзя было назвать Луной, потому что оно Солнце. Номинальный реализм. Одиссей и Исида думают как дети, и мы думаем как дети, когда не называем вслух диагноз.
• Вброс главы: у мифа не отсутствие логики, а логика с четырьмя аксиомами, и все четыре встроены в нас. Образование не удаляет их, а ставит фильтр сверху, и фильтр требует времени. Шестой выпуск покажет, что происходит с физиками, когда времени три секунды. Здесь достаточно того, что Ахилл, Полифем и Бальдр умерли по правилам, которые мы соблюдаем до сих пор.

• Тезис. Леви-Стросс, «Структура мифов», 1955, и четыре тома «Мифологик», 1964-1971: миф не рассказывает историю, он решает задачу. В обществе есть противоречия, которые нельзя разрешить в жизни: мы часть природы и мы не животные; мы едим живое, чтобы жить; свои и чужие делят одну землю. Миф берёт такую пару и вставляет между полюсами фигуру, которая принадлежит обоим. Сырое и варёное, и между ними огонь, украденный у богов.
• Посредник. Он всегда двойственный: Прометей титан, но за людей; Локи ас, но по крови великан; Эшу и красный, и чёрный. Ворон у индейцев северо-запада крадёт солнце, будучи и птицей, и человеком. Гермес и бог, и вор. Трикстер это не персонаж, а логическая операция: гибрид, порождённый из противоречия, чтобы противоречие стало историей, а не тупиком.
• Почему он смешной и страшный сразу. Потому что он нарушение категорий, а нарушение категорий вызывает и смех, и отвращение: тот же механизм, что помадка в форме экскремента в главе 4. Трикстер это помадка, которая ещё и говорит.
• Вброс главы: трикстер есть в каждой культуре не потому, что народы его друг у друга взяли, а потому что противоречие есть в каждой культуре, и голова разрешает его одним способом: рождает существо, которое и то, и другое. Это самая устойчивая логическая операция человечества, и её никто не изобретал.

Пропп, «Морфология сказки», 1928: сто волшебных сказок из сборника Афанасьева, и в каждой функции идут в одном порядке, часть может выпадать, но местами не меняется. Семь ролей: герой, вредитель, даритель, помощник, царевна, отправитель, ложный герой. Таблица заполняется тремя героями с трёх континентов без единой натяжки.

• Что это значит. Сюжет это не содержание, а грамматика: как в языке, где слова любые, а порядок «подлежащее, сказуемое» фиксирован. Народ помнит не историю, а схему, и заполняет её тем, что под рукой: своим царём, своей горой, своим драконом.
• Кэмпбелл, 1949. «Тысячеликий герой»: зов, отказ, наставник, порог, испытания, смерть и возрождение, возвращение с даром. Джордж Лукас прочитал и снял «Звёздные войны» по конспекту, Голливуд с тех пор так и пишет. Работает как инструкция для сценариста.
• Честно про разницу. Пропп это грамматика: он описал корпус и предсказал порядок функций, который проверяется на новых сказках. Кэмпбелл это гороскоп: схема настолько общая, что подходит к любой истории, включая те, где её нет. Фольклористы Кэмпбелла не используют, сценаристы используют только его. Оба правы, но в разных профессиях.
• Вброс главы: у мифа есть синтаксис, и он строже, чем сюжет. Народ может забыть имя героя, страну и век, но не забудет, что даритель идёт до испытания, а возвращение после. Логика мифа хранит порядок операций, как процессор, и подставляет данные, как программа.

• Тезис. Паскаль Буайе, «Объясняя религию», 2001, и Скотт Атран, 2002: сверхъестественный персонаж это обычная категория с одним нарушением. Человек, который знает будущее. Дерево, которое слышит. Камень, который ходит. Всё остальное у него по умолчанию: Тиресий ест, спит, стареет, и это не надо объяснять, а нарушение одно, и его нельзя забыть. Персонаж с нулём нарушений скучен, с тремя невыносим для памяти: у него нет умолчаний, каждое свойство надо помнить отдельно.
• Опыт. Барретт и Найхоф, 2001; Норензаян и Атран, 2006: испытуемым дают описания существ, обычных, с одним нарушением и с несколькими, и просят пересказать через неделю и через три месяца. Лучше всего помнят одно нарушение. В цепочке пересказов персонажи с тремя нарушениями теряют лишние по дороге. Отбор мифов работает в лаборатории за три пересказа.
• Проверь на мифах. Зевс: человек, но бессмертен и мечет молнии, и живёт как человек: ревнивая жена, любовницы, ссоры с братьями. Иисус: человек, но воскрес. Ангелы: люди, но с крыльями. Где богословие добавляет второе и третье нарушение (вездесущ, всеведущ, вне времени), народная память их не держит: в народной вере бог сидит на облаке и сердится.
• Вброс главы: отбор мифов это не отбор истин и не отбор красоты. Это отбор запоминаемого, и запоминается одно нарушение. Всё, что мы знаем о богах, прошло через это сито тысячи раз, и что из этого правда, сито не спрашивало.

• Проверка Леви-Стросса от обратного. Глава 5 обещала: если миф это машина для противоречий, то там, где противоречие исчезло, миф должен умереть. Смотрим. Пан склеивал дикую природу и пастушеский труд: и полуденный ужас, и свирель. Когда пастухи ушли в города, склеивать стало нечего, и с берега заплакали. Мифы плодородия склеивали голод и урожай, и они ослабли ровно тогда, когда появились агрономия и склады. Мифы о смерти склеивают то, что не решено до сих пор, и они на месте все до одного.
• Атон как контрольный случай. Он не склеивал ничего. Единственный бог, свет, без мифа, без семьи, без врага, без трикстера: у Атона нет ни одной истории, только гимн. Эхнатон дал народу бога без противоречия, и народ не смог его запомнить, по Буайе, и не смог использовать, по Леви-Строссу. Амон вернулся через десять лет, потому что у Амона были истории.
• Рагнарёк как исключение, подтверждающее правило. Единственная мифология, в которой боги умирают внутри мифа, родилась там, где зима действительно может не кончиться: 536 год, три года без лета, половина деревень пуста. Миф склеил то, что нельзя было склеить иначе: «мир кончится, и это уже было». И потому после огня в нём есть новая земля. Он пережил христианизацию, потому что противоречие «всё кончается, и надо жить» не решено ничем.
• Вброс главы: у смерти бога та же логика, что у рождения. Он рождается, когда есть противоречие, и умирает, когда его больше нет или когда его закрыло что-то другое. Не потому, что в него перестали верить. Вера следствие. Причина в том, что стало нечего склеивать.

• Скорость. То, что у сан заняло тысячи лет, у Слендермена заняло неделю: сюжет, вариации, канон, ересь. Сеть это костёр, у которого сидят миллионы, и отбор из главы 8 идёт не поколениями, а часами. Приживается то же: одно нарушение, понятный сюжет, персонаж между полюсами.
• Что не изменилось. Огонь по-прежнему украден. Тор у Marvel это кража у скальдов, Мами Вата на телефоне это кража у лагуны, Слендермен это кража из фотоархива, которого не было. Мы не умеем брать сюжет из воздуха, только у кого-то, и миф это помнит о себе.
• Что изменилось. Одно: мы знаем, что это миф. Девочки в Висконсине знали, и это не помогло. Розин со свитером показал в главе 4: знание добавляет только стыд. Миф работает через фильтр так же, как без него.
• Вброс главы: мы не перестали сочинять мифы. Мы перестали их так называть, и от этого они стали опаснее, потому что миф, который знает, что он миф, всё равно миф, а мы уже не проверяем его как миф. У бабушек был протокол: старший рассказывает, племянник повторяет при свидетелях. У сети протокола нет.

• Что здесь измерено. Даты: извержения, зимы, отзывы статей, посты на форуме. Эксперименты: пересказ через три месяца, сок с тараканом, честность после напоминания о боге. Корпуса: 2500 мотивов, 100 сказок, 600 трикстеров. Это лучшая доказательная база из всех гуманитарных выпусков серии, и она честно хуже физики: корреляции, а не законы.
• Что здесь конструкция. Два пласта Витцеля, оппозиции Леви-Стросса, «огонь всегда украден» как формула. Это рамки, которые хорошо объясняют и плохо фальсифицируются. Мы взяли их не как истину, а как самый удобный способ разложить тридцать мифов на три слоя.
• Что мы не тронули. Религию как живую практику: выпуск про то, как миф думает, а не про то, во что верят соседи. Юнга с архетипами: красиво, не проверяемо, и Пропп с Буайе объясняют то же с ±. Психоделику и шаманизм: заслуживают выпуска, не главы.

• Что не закрыто, список:
• 1. Действительно ли у Гондваны нет космогонии, или её не записали.
• 2. Когда распался праязык, и значит, когда впервые сказали «убил змея».
• 3. Помнят ли гундитжмара извержение 37 тысяч лет, или гора просто похожа на голову.
• 4. Родился ли сюжет о семи сёстрах до выхода из Африки.
• 5. Можно ли опровергнуть Леви-Стросса, или он объясняет всё, а значит, ничего.
• 6. Большие боги: причина городов или их следствие.
• 7. Есть ли у мифа в сети замена протоколу племянника, или отбор теперь без контроля ошибок.
• 8. Кто рассказал первую историю, и знал ли он, что делает.