Глава 1
Тело: давление, которое мы носим в себе
Сердце качает, уши закладывает, водолаза корёжит, альпинист задыхается. Всё это одна и та же величина, и тело чувствует её разницы лучше любого прибора, а меряет хуже.
Сердце качает, уши закладывает, водолаза корёжит, альпинист задыхается. Всё это одна и та же величина, и тело чувствует её разницы лучше любого прибора, а меряет хуже.
Шестнадцать лошадей не смогли разорвать медный шар. Насос не смог поднять воду выше десяти метров. Барометр предсказал дождь. Всё это одно и то же открытие: воздух имеет вес, и этот вес давит.
Вниз по шкале от одной атмосферы: орбита, межпланетная пустота, лаборатория, где вакуум лучше космического. Потом ноль. А под нулём деревья, стальные тросы и тёмная энергия, у которых давление с настоящим знаком минус.
«Время давит» - поговорка. Но алмазу нужны оба, скороварка покупает одно другим, водолазная таблица сводит их в одну клетку, а общая теория относительности говорит, что давление в буквальном смысле замедляет часы. Середина лекции и её сердце.
Тысяча атмосфер на дне впадины, три миллиона в центре Земли, металлический водород в Юпитере и планета, которая греет себя тонущими алмазами. Шкала идёт вверх, и на каждой ступени вещество ведёт себя так, как на поверхности не умеет.
Дальше по шкале каждые несколько порядков рушится очередной этаж. Сначала алмаз перестаёт быть алмазом. Потом раздавлены электронные оболочки и все элементы становятся одинаковыми. Потом электроны вдавлены в протоны. Потом ядерная паста. Лестница, у которой есть последняя ступень.
Лестница кончается не потому, что вещество слабое. Она кончается потому, что сопротивление сжатию само весит, и в какой-то момент любое давление, даже бесконечное, топит того, кого держит. Следующая фаза после материи - отсутствие материи.
Сила на площадь. Энергия на объём. Удары молекул о стенку, которых в пустоте нет, а в звезде столько, что они весят сами по себе. Мы начали с ртутного столбика 1643 года и дошли до места, где столбик поставить некуда.