Одно слово на вещество, ядро, фотон, программу, погоду, рынок, тело, настроение, паспорт и государство. Везде оно значит «то, что есть сейчас», и нигде этого «сейчас» нет: твёрдое не твёрдое, запущенное уже остановилось, цена уже прошлая, а «я так вижу» опоздало на треть секунды. Лекция о том, что состояние есть у всего и без нас, а иллюзия начинается там, где появляется Я.
Школа выдала три состояния и нарисовала между ними линии. Стекло твёрдое, но устроено как жидкость. Смола твёрдая, но капает раз в десять лет. Ледник твёрдый, но течёт. Гелий жидкий, но лезет из стакана вверх по стенке. А выше критической точки жидкость и газ становятся одним и тем же, и линии между ними нет вообще.
Протон и нейтрон это не две частицы, а два состояния одной. Свободный нейтрон живёт четверть часа и становится протоном, и никто, включая нейтрон, не знает, в какую секунду. Возбуждённое ядро это тоже состояние, и у некоторых оно длится дольше, чем существует Вселенная. Здесь состояние есть, но у него нет ни момента начала, ни момента конца.
Фотон летит через две щели сразу и интерферирует сам с собой, и для этого ему не нужен ни физик, ни сознание, ни Я. Состояние у него есть всегда. А вот ответ на вопрос «через какую щель» появляется только тогда, когда кто-то спросил. Разница между состоянием и состоянием, о котором можно сказать, это и есть вся лекция.
У программы есть состояние, когда она работает, когда остановлена, когда от неё остался дамп, и когда она ещё не запускалась и лежит файлом на диске. Четыре разных вещи под одним словом. И самое дорогое правило инженерии: состояние поменялось, пока ты на него смотрел. Все гонки, все дедлоки и половина багов мира про это.
У атмосферы состояние есть в каждый момент, и его нельзя измерить достаточно точно, чтобы предсказать дольше двух недель. Не потому что мало датчиков, а потому что любая ошибка в третьем знаке через десять дней размером с ураган. У рынка состояние это цена, а цена это последняя сделка, то есть то, что уже случилось. На «состоянии рынка» торгуют триллионами, и оно всегда прошлое.
«Состояние здоровья» звучит как что-то стабильное. Внутри это триста миллиардов клеток, которые умирают каждый день, и столько же новых, температура, которую держат два процесса, тянущие в разные стороны, и кровь, чей состав меняется от того, что ты поел час назад. Анализ это снапшот войны. «Стабильное состояние» это когда война идёт вничью.
Зрение выдаёт картинку с задержкой в сотню миллисекунд и подписывает её «сейчас». Три раза в секунду глаз прыгает, и на время прыжка мозг выключает зрение, а ты этого не замечаешь. Решение «пошевелить пальцем» мозг принимает за треть секунды до того, как ты его «принял». Всё, что ты называешь своим состоянием, это кэш, и кэш устаревший.
Семейное положение, гражданство, должность, судимость, государство. Всё это состояния, у которых есть документ, и документ нужен ровно потому, что процесс не останавливается. Слово «государство» по-английски state, от того же «стоять». Оно и есть самая большая попытка объявить, что что-то стоит, пока оно движется.
Карта лежит лицом вниз. Фокусник знает, что это дама пик. Зал не знает. У карты два состояния: одно для фокусника, другое для зала, и оба настоящие, потому что зал сделает ставку по своему, а фокусник по своему. Кот Шрёдингера не про кота. Он про то, что у коробки два состояния для двух Я, и «настоящего» среди них нет.
«Я так вижу». «Я так чувствую». «Я так понял». В каждой фразе есть слово, которого нет ни у вещества, ни у ядра, ни у фотона, ни у программы. У всех них состояние есть, и никому из них не нужно Я, чтобы в нём быть. Я нужно только для одного: чтобы назвать. И в момент называния снапшот подписывается «сейчас» и становится главной иллюзией.
Что измерено, что выведено, что спорно. Вопрос, на который лекция не отвечает. И латинская фраза, у которой поменяли второе слово, и она из самой уверенной фразы философии стала самой честной.
Стекло, которое не течёт и не кристалл. Нейтрон, который не знает, когда. Фотон через две щели. Дамп, из которого не встать. Цена, которая уже была. Кровь натощак. Кадр во время саккады. Штамп в паспорте. Карта лицом вниз. Всё это в состоянии, и всё это без нас.
Мы единственные, кому нужно его назвать, и единственные, кто из-за этого ошибается. Река течёт, снапшот подписан «сейчас», сказуемое лишнее. Вижу, значит ошибаюсь, и это не приговор, а инструкция: сверяться, а не настаивать.